— И смотрите, что я вам привезла… это всё ваше…
Из кармана своего дорожного платья она достала перевязанный красной нитью свёрток, небольшой, не толще моего пальца. Я взяла его и расправила составлявшие его листки. И у меня в руках оказались с таким трудом написанные слова, единственные слова, с которыми обращался ко мне дедушка.
Глава десятая
Четыре листочка с коряво написанными словами… Я снова взглянула на них. Четыре листка, но здесь и пятый! Я разложила их веером, и пятый оказался вверху. На нём цеплялись друг за друга те же неровные каракули, что и на остальных. Но его я раньше не видела. Что-то мой дедушка написал, когда я ушла.
«Должна быть осторожна… выйди замуж… организует… он спасёт тебя…»
И ещё одно слово, настолько искажённое, что я его не поняла.
— Вот видите! — в голосе графини прозвучало торжество. — Вы держите его завещание: вы должны выйти замуж за Конрада, который вас спасёт. Конрад очень близок к новому курфюрсту, он за последние годы много раз бывал у. него. Его высочество знал это, знал, что он может рассчитывать на Конрада, что тот позаботится о вашей безопасности…
— Нет! — моя реакция на это предложение была немедленной и громкой. Я подошла к ближайшему столу и разложила на нём все эти листки, внимательно их разглядывая. Слова исказили болезнь дедушки, обстоятельства, в которых они написаны. И эта последняя запись была сделана не у меня на глазах, как остальные.
— Амелия, — графиня торопливо встала и теперь смотрела на меня через стол. — Как вы можете сомневаться в том, что это правильно и хорошо? У вас появятся враги, множество врагов, когда его завещание станет известно и все узнают, что он завещал вам сокровище. Его высочество знал это, он давно задумал, чтобы у вас был муж, который встанет между вами и теми, кто захочет вас уничтожить, — она наклонилась над столом, в глазах её полыхала такая ярость, что я не могла оторвать взгляда.
— Не сомневайтесь: не будь у вас таких друзей, как Конрад и мы, вы бы уже пострадали! Аббатисса злобна, как её мать, и у неё есть сторонники. Есть и другие, рвущиеся к власти. Ваши права немедленно оспорят. Неужели вы, женщина, одинокая, сомнительного рождения, сможете противостоять им?
Она рассмеялась, и в её смехе прозвучало злорадство.
— Бедная Амелия, здесь воля курфюрста — закон. Неужели вы думаете, что новый курфюрст станет разговаривать с вами, если у вас не будет надёжной поддержки? Его высочество хорошо это знал. Ваш брак был организован ещё до того, как курфюрст послал за вами; Конрад знал о своём участии в этом плане. Разве мне не были даны указания рассказать вам о нём, чтобы вы заранее его узнали? Я получила приказ… беречь вас, защитить вас после смерти его высочества, позаботиться о вашем браке…
Голос её гремел так властно, взгляд был таким повелительным и уверенным, что на мгновение я почувствовала себя беспомощной, как птица в лапах кошки. Но меня поразила абсурдность её слов. Неужели она считает, что на меня так легко воздействовать, что я покорно соглашусь со столь нелепым планом?
— Никакого брака не будет… — прервала я её, возвысив голос настолько, чтобы прервать поток слов. — У меня о нём не было ни малейшего представления.
Рука графини метнулась и сжала моё запястье, как стальная, а не из плоти и кости.
— Вы подчинитесь воле его высочества — зачем иначе вы здесь?
Я не пыталась вырваться. Наоборот, ответила спокойно:
— Я приехала сюда по единственной причине, графиня, поскольку моя бабушка хотела признания, что она законная жена… как следует по законам моей страны.
— Вашей страны? — с её круглого лица ушло дружелюбное выражение. — Вы принадлежите династии, Гессенской династии, вы обязаны подчиниться воле его высочества…
Я покачала головой.
— Я ничьей воле не подчиняюсь, только своей собственной. И приехала сюда не для того, чтобы стать участницей чьей-то интриги, а только по той причине, которую указала. Что касается сокровища… пусть переходит к аббатиссе или к новому курфюрсту, если они этого хотят. Я готова подписать любой документ, если это необходимо…
Графиня резко дернула меня за руку, дёрнула так неожиданно, что я едва не потеряла равновесие.
— Вы должны выполнить его последнюю волю… — другой рукой она ударила по листку. — Разве вы не читали этого, глупая девчонка? Неужели вы думаете, что при дворе кто-нибудь поверит вашим глупостям? С вами могут сделать что угодно. У вас тут нет никаких прав, понятно? Есть только воля нового курфюрста… А он легко поддаётся влиянию… что услышит последним, так и делает. И так изо дня в день. Вы спасётесь от опасности, только если рядом с вами будет сильный и решительный человек.
Конрад всё приготовил к этому дню. Он знал, что должен будет сделать, когда его высочество пошлёт за ним. Зачем он, по-вашему, приехал сюда? Потому что нельзя терять времени. Вы должны оказаться в безопасности, под охраной, прежде чем завещание станет известно. Конрад обладает влиянием, у него много друзей. Никто не тронет вас, если он встанет рядом, как гвардеец…
Как гвардеец! — Прежде всего я услышала это слово во всей её ерунде. Гвардеец — полковник! Неужели он участвовал в этом плане моего деда? Привёз меня в Гессен, зная, что я против воли должна быть выдана замуж за незнакомца, которого невзлюбила с первого же момента? Монархические браки часто заключаются так: иногда невеста и жених не видят друг друга до самой церемонии. Но я не монарх и не стану участвовать в таком деле. Полковник… Я не могла поверить, что он знал об этом. Однако у меня хватило ума не упоминать о нём, потому что знала, что графиня его не любит.
— У вас перед глазами последний приказ его высочества, отданный вам, — она снова указала на листки. — Вы должны подчиниться ему.
Снова во мне вспыхнул гнев. Ворваться в мою жизнь с таким нелепым планом, пытаться изменить моё будущее так, чтобы оно стало невыносимым! Я с силой вырвала руку и собрала листочки со стола, последний и самый сомнительный по–прежнему лежал сверху.
— Обсуждать это больше нет необходимости, графиня, — собрав всю силу воли, я пристально посмотрела на неё. — Моё согласие не нужно. Моя жизнь ничего не значит для нового курфюрста… если я скажу, что отказываюсь от того, что оставил мне дедушка. Поэтому он не будет заставлять меня. Нужно только дать ему знать, что я от всего отказываюсь, и от завещания, и от родственных связей, что я незаметно вернусь к себе на родину. Очень простое и надёжное решение.
— Дура! — лицо её исказилось до уродливости. — Как вы не можете понять? Это ваша родина, вы подданная её правителя. И не должны причинять ему неприятностей. Неужели вы думаете, что он выпустит вас за границу… туда, где вы сможете причинить неприятности?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
